Если посмотреть на карту Орехово-Зуевского района, то деревню эту можно увидеть почти на самой южной окраине, неподалеку от границ Воскресенского и Егорьевского районов. Название свое она оправдывает, уже в прошлом веке называлась из-за возраста – Старая. Входила деревня в Ильинскую волость Богородского уезда. В середине XIX столетия принадлежала штабс-ротмистру Егору Егоровичу Норду, было в ней 46 дворов и свыше 300 жителей обоего пола.
Есть несколько версий появления названия деревни. Одна из них связывает его со староверами, живущими в этих местах, с легкой руки нашего краеведа В. С. Лизунова, именуемых «старообрядческой Палестиной». Другой наш краевед – В. Н. Алексеев – не исключает, что некогда деревня имела название Старое Сенькино (в новой транскрипции). Она, как и сейчас, подходила вплотную к деревне Сенькино. Впоследствии от двойного названия закрепилась только его первая часть.
Сейчас здесь 78 домов и немногим больше постоянных жителей, в основном пенсионеров. День, когда мы приехали в Старово, выдался солнечным и морозным. Деревня завалена чистым, сверкающим снегом. В такую пору на единственной улице пустынно, и для начала знакомства с жизнью деревни нам ничего не оставалось, как постучаться в дом, где проживает Анна Федоровна Хромова, многие годы работавшая секретарем Ильинского сельсовета. Напомним, на дворе 1999-й…
КОРОТКОЙ СТРОКОЙ
• Издавна в деревне жили крепкие мужики. До сих пор из уст в уста передается байка, как один из них ехал на телеге и увяз в грязи. Лошадь никак не могла вытащить телегу. Недолго думая, мужик выпряг ее, взялся за оглобли и вытащил воз на сухое место.
• Возле деревни есть место, называемое Карповские кусты, представляющее собой прекрасный березовый лес. Это традиционное место народных гуляний. С особенным размахом они проходили после окончания посевных работ. Там работал буфет, играла музыка, шли танцы.
• Сохранилось и еще одно народное название – Федина роща. Скорее всего, оно связано с владельцем тех земель – помещиком Федором Собакиным.
• На протяжении веков у местной речушки, которая сейчас стала простым ручейком, было несколько названий. Как сказал директор Ильинской школы Ю. А. Карякин, большой любитель истории этого края, речку в различных исторических документах называли Камышовкой, Поповкой и Околицей. Из уст одной из старейших жительниц деревни я услышал еще одно название – Бурчушка.
• Местные огородники славятся своими огурцами. Это настоящая гордость старовцев, хотя щедрая земля дает хороший урожай других овощей и картофеля.
• В Старове нет газа, поэтому дрова и брикет являются главной заботой жителей, которые жалуются, что им трудно накопить из пенсии тысячу рублей на машину брикета и 400 – 500 рублей на тележку дров.
• На фронте погибло 48 старовских мужчин. Ежегодно 9 мая в память погибших устраивается митинг в Ильинском Погосте. До центра Ильинской администрации от Старово – 3 километра.
«НЕ ХОЧЕТСЯ СТАРЕТЬ...»
По привычке советского работника со стажем Анна Федоровна Хромова, прежде всего, проверяет наши корреспондентские удостоверения. Конечно, такая осторожность для деревни только на благо. В смутное время перестройки лиходеев побывало здесь немало. В соседнем Сенькине в прошлом году к одному жителю пришли незнакомцы: «Отдай иконы, иначе мы тебя зарежем». Он и отдал, а через две недели скончался. И таких примеров немало. В доме А. Ф. Хромовой тепло и уютно. В зале колготилась молодежь, приехавшая из разных мест к своим предкам на каникулы после зимней сессии, а на кухне, где мы расположились, было тихо и спокойно. Анна Федоровна вздохнула.
– Да чего же о деревне-то говорить? Весело раньше жили. Народу было много. Но время идет. Не хочется стареть, а что поделаешь. Выйдешь сейчас на улицу – ни души. Вот только в конце января молодежь приехала. Хорошо еще, что в Ильинке клуб открыли, хоть потанцуют. А мы-то молодыми больше в Сенькине гуляли, с гармонями.
– Анна Федоровна, вы были видным человеком в деревне, все-таки секретарь сельсовета.
– Это меня в сорок седьмом году депутатом избрали. А перед войной я в колхозе рядовой колхозницей работала, и в поле, и на молотилке. А потом война. Я была телефонисткой.
– И как вы попали на фронт?
– Как и многие. В то время был набор в группы военных телефонисток. Я записалась. А 19 мая 1942 года нас отправили в Калугу. Учили две недели, потом направили в районы авиационного базирования. Работали в землянках, подвалах домов, кодировали сообщения и передавали их адресатам. Домой вернулась в июле 1945 года. Пошла мирная жизнь. Появилась семья, росли дети. Работала в сельсовете, всегда на людях. Не забывали и про свой колхоз. Земли у нас и сейчас хорошие, только ничего не сажают на них. А когда был колхоз, а потом совхоз, мы не знали, куда девать помидоры и капусту. В парниках даже арбузы и дыни сажали. Правда, они не успевали созревать, вырастали с кулак. И хмель был, и овощи, и кукуруза в рост человека.
– Анна Федоровна, но ведь деревенские проблемы и в то время решались трудно. У вас до сих пор нет газа, с водой не все в порядке. Трудности-то были и в те времена.
– Были, конечно. Дорога в деревне, например, была одна грязь. Не пройти. Долго мы добивались, чтобы хорошую сделали. Муж мой и Конотопу писал. В 1984 году асфальт положили. А сейчас в общем-то плоховато. Лужков, на мой взгляд, мужик хороший. Молодец. Он мог бы порядок навести.
Так и выходит: о чем ни говори с ветеранами, мимо дня сегодняшнего пройти не могут, выскажут свое отношение, а оно в большинстве своем известно какое. Люди порядка хотят, и чтобы, как раньше, все кругом работало, а на полях овощи да хлеб были, а то деревня совсем захиреет.
На снимке: А. Ф. Хромова.
ПОЗНАКОМИЛИСЬ НА ФРОНТЕ
Жизнь всех ветеранов деревни, их судьбы наполнены множеством событий. Они настолько спрессованы, что порой напоминают пружину, сжатую до предела грузом лет. Судьбу Ивана Степановича и Евгении Сергеевны Трофимовых трудно просто взять и машинально зафиксировать на листе бумаги. Вот что сами они говорят о прожитой жизни.
И. С. Трофимов: «Сам я коренной старовский, и предки мои жили здесь, по крайней мере, лет двести. Вот этот дом выстроил мой отец. Было это в 1929 году. Пацанами помогали по хозяйству, работали в колхозе, а в 17 лет я был уже красильщиком на Митрохинской фабрике. Когда началась война, комсомольцев деревни собрали: пишите заявления, что добровольцами идете на фронт. Все тогда написали. Служил в саперном батальоне, всю войну прошел, а день Победы встретил в Прибалтике, где наши уничтожали Курляндскую группировку фашистов. Крепко они там держались, подходы все были заминированы, особенно к выходам в порты. Был там железнодорожный центр, через который проходило все обеспечение группировки оружием, техникой и боеприпасами. Вокруг колючая проволока, несколько рядов минных заграждений. Командир батальона генерал Байдак построил всех и спросил, кто пойдет на выполнение особо опасного задания. Все сделали шаг вперед. Нужно было только двенадцать человек. Отобрали самых сильных и крепких. Среди них был и я. Бесшумно ночью подползли к заграждению и начали привычную работу. Немцы все же обнаружили нас и открыли сильный огонь, нельзя было поднять головы. Когда проход был сделан и наши начали наступление, мы поняли, насколько тяжелой была та ночь: пятеро саперов погибло, четверо получили ранения и лишь трое остались невредимы. В том числе и я. И то чудом. Пуля просвистела у виска, но только обожгло ухо. На следующий день мы хоронили ребят. Комбат стоял на коленях и плакал. Оставшиеся в живых были представлены к ордену Славы...». Иван Степанович смахнул слезу, а потом тихо добавил: «А вообще у нас с женой странная судьба».
Е. С. Трофимова: «Родом я из деревни Клин Великолукской области. До войны с родителями жила во Ржеве Калининской области. Потом город был оккупирован. Вспоминать сейчас страшно, что мы пережили. Нас, молодых, немцы гнали и гнали на запад. Уже в Белоруссии я вместе с подругами решила бежать, но так получилось, что одна вырвалась. Это было под 1 мая сорок третьего года. Зная, что меня преследуют, я бежала без отдыха километров тридцать, пока не поняла, что оказалась у партизан. Потом я познакомилась с Иваном Степановичем, когда его батальон стоял рядом с нами. Решили, что разлучаться после войны не будем. Вот и живем с тех пор в этом доме. Два сына в Москве живут, дочь в Егорьевске. Все устроены».
Да, война объединила их, но в то же время нанесла роду Трофимовых из Старова большие потери. У Ивана Степановича с фронта не вернулись два родных, два двоюродных брата и два зятя. Все погибли. И хотя не забывают ветеранов деревни, каждый год на 9 мая администрация собирает их на митинг, делает угощение, все же обида на власть есть.
– Нас мало осталось, – говорит И. С. Трофимов, – да и подызносились. Пора бы всех обследовать. Я уверен, что многие бы получили группу, а значит, и какую-то прибавку к пенсии. Я, например, контужен, у меня на 80 процентов потерян слух, а жена почти ничего не видит. Разве мы сами можем бегать по больницам? Я на пенсию с фабрики ушел в 66 лет. Все у нас так работали, жизнь отдали производству. А нашей администрации почаще надо бы встречаться с народом. Мы их не видим, а проблемы есть.
Сетования ветерана понятны, сама жизнь не дает им повода для оптимизма.
– Пошел было в лес за грибами, а пришел со слезами, – говорит Иван Степанович, – кругом трава метровая стоит и никому не нужна стала, а нас-то даже с фабрики посылали осоку в лесу косить. Эх, ма!
В свои 75 лет И. С. Трофимов еще выглядит бодрым и сильным, но признается, что хиреет. В Старове сейчас только одна корова – у него, да и то говорит, что держит последний год. Дети уговаривают бросить, понимают, как тяжело это бремя для родителей. Вот и будет тогда еще одна деревня без коровы.
На снимках: Трофимовы; полеводческая бригада Старовского колхоза имени 1 Мая. (Фото 60-х годов из семейного альбома Трофимовых).
РАСКУЛАЧИВАЛИ ЗДЕСЬ...
Если в Орехово-Зуевском уезде колхозы начали появляться в 1929 – 30 годах, то деревня Старово считалась для тогдашних властей камнем преткновения. Здесь было много крепких хозяйств, зажиточных крестьян, так что идея коллективизации и единения с теми, кто не хотел работать, и чья земля поросла крапивой и лебедой, не находила отклика. Первого февраля 1931 года, когда в некоторых деревнях уже говорили о сплошной коллективизации, газета «Колотушка» писала, что собрание по организации колхоза в деревне Старово вновь было сорвано «кулацко-зажиточной частью деревни». Но на смену добровольному вхождению в колхоз пришла потом машина подавления, и люди сдались. Созданный колхоз стал называться «Новая жизнь». Эту историю мы узнали от одной из старейших жительниц деревни Матрены Ивановны Спирягиной.
Тетя Мотя, так называют ее в деревне, лежала на печи. Узнав, кто мы и зачем пожаловали, она отодвинула занавеску, посмотрела на незваных гостей и заговорила вдруг спешно, иногда путаясь в своих же воспоминаниях: «В Старове было немало зажиточных семей, но самым богатым был помещик Федор Федорович Собакин. У него было всех больше земли и ему принадлежали здешние леса. В деревне он имел два дома: один каменный, сохранившийся с переделками до настоящего времени и стоящий на самом краю деревни, и один деревянный. Оба двухэтажные. Ф. Ф. Собакин имел много прислуги. Был он страшным любителем до девок. Застанет в своем лесу какую – изнасилует. У него боялись и ветку унести домой, а не то, что дерево срубить. В начале 30-х годов Собакиных раскулачили, отправили в Егорьевск, а потом их никто уже не видел».
Некоторые из зажиточных занимались торговлей. Среди них были Иван Семенович Буров и Леонтий Лазаревич Козырнов. Про Козырнова и сейчас в деревне старожилы говорят только хорошее. У него были лавки в Ильинском Погосте. Крестьян он выручал: давал деньги под будущий урожай хмеля. Осенью с ним рассчитывались и остаток урожая продавали ему. Обоих торговцев тоже раскулачили. Более проворной оказалась лишь семья Шишковых, имевшая много детей. Говорят, не дожидаясь неприятностей, Шишковы тихо уехали и поселились где-то в глухом месте под Шатурой. Как сложилась их судьба, мало кому известно, но говорят, что, когда в Старове прокладывали в начале 80-х годов дорогу с твердым покрытием, руководил работами Константин Шишков, потомок тех самых, которые покинули деревню в начале 30-х годов.
Вспомнила Матрена Ивановна и другую историю. В Старове до революции и после было две моленных: красная и зеленая. Красная была никонианской, то есть новоправославной. Туда часто любил ходить Ф. Ф. Собакин. В зеленой же молились староверы, причем к одному клиросу подходили старовские верующие, а ко второму – сенькинские. Потом из нее сделали клуб.
– В моленной стали петь да плясать, – говорит М. И. Спирягина, – Богу, видно, это не понравилось. Сгорела она перед войной. Вот такие дела... А мне что сейчас остается – только на печке лежать. С десятого года я, а Бог вот никак не берет к себе. Ему виднее.
Весь наш разговор в это время слушала племянница тети Моти Люда. Она растапливала печь, что-то готовила на обед и время от времени старалась придать воспоминаниям своей тетки какую-то логику. Прошлое всем интересно, тем более, когда это не что-то отвлеченное, а касается того места, где ты родился и живешь.
На снимке: М. И. Спирягина; сохранившийся дом бывшего помещика Ф. Ф. Собакина.
«ЛЮБЛЮ Я ОХОТУ…»
В 1908 году на международной выставке ячменя и хмеля в Берлине гуслицкие образцы так называемого рогатинского хмеля крестьянина деревни Старая Т. П. Митина были отмечены золотой медалью. Серебро и бронзу за образцы заацкого хмеля также получили старовские производители. Оказалось, что в деревне и сейчас фамилия Митиных жива, а призер Берлинской выставки Тимофей Перфилович приходится прадедом Сергею Александровичу Митину, заядлому охотнику и вообще интересному человеку, с которым мы встретились в его радушном доме. Откровенно говоря, хозяин сразу поразил нас своим бодрым видом и склонностью к шутке. А ведь ему уже за 70. Даже не верилось, что он ветеран войны. В 1943-м был призван на фронт и воевал на Дальнем Востоке с японцами. После войны до самой пенсии работал строгальщиком на Егорьевском станкостроительном заводе и помощником мастера на Митрохинской фабрике. И все же наш разговор пошел на тему окрестных мест и охоты.
– Сергей Александрович, вы, вероятно, с ружьем обошли все здешние места?
– Конечно. С пацанов мы вместе со взрослыми были в лесу, а я тем более, потому что мой дядя был лесником. Помню, впервые меня взяли на кабана, самостоятельно стоял на номере. Промахнулся. Часто надо мной после подтрунивали: вон твой кабан побежал.
– И что же, удачная охота была?
– В наших местах раньше лосей и кабанов было мало, они пришли в 50-е годы. В составе бригады от общества охотников отстреливал лосей, трофеями были лисы, зайцы, болотная дичь.
– А ваша самая сильная охотничья страсть?
– Это охота с русской гончей. Я вообще люблю собак, но гончие – это мечта. Умные, понятливые, с хорошим бегом. Идти на охоту с такой собакой одно удовольствие.
– Но в вашем вольере мы увидели шотландского сеттера.
– Осенью у меня пропала гончая. Мы охотились под Егорьевском. Там и потеряли. Искал ее два месяца. Жалко. Кто-то увел, наверное. Друзья подарили мне сеттера. Тоже хорошая собака, но я с ней еще на охоту не выходил.
– Какие собаки еще у вас были?
– Лайки. Они хорошие охотники, но хулиганы. То курицу стащат, то индюшку. Я от них отказался.
– Сергей Александрович, говорят, в здешних местах раньше были хорошие тетеревиные тока.
– Были. Но все поля потравили удобрениями и пестицидами, сейчас не часто видишь тетерева. Охотимся на дупелей, есть заяц-беляк и русак, много лис, косули.
Когда мы неспешно вели разговор с хозяином, его жена готовила обед.
– Александра Петровна, – спрашиваю, – вы, наверное, привыкли к дичи?
– Конечно! – Смеется она. – Принесет зайца. Обделают его на задах, там и съедят, запив стаканчиком. Охотники у нас бывают часто, любят к нам заходить. Да и народ весь хороший, веселый.
В доме Митиных как-то по-особому уютно и светло. Потому, наверное, и идут сюда друзья и знакомые.
– В последние годы все молодежь липнет, – говорит Сергей Александрович. – Сын мой Александр пристрастился к охоте, хотя живет сейчас в Химках, а работает в Шереметьеве. Внук Илья тоже не прочь побродить с ружьем. Можно сказать, целая охотничья семья.
– А как насчет прадеда?
– Таких людей остается только уважать. Я и газету храню, в которой написано про него. У нас и лопата деревянная есть, которой хмель при сушке переворачивали...
На снимке: бригада охотников близ деревни Старово около отстреленного лося; С. А. Митин со своим новым другом.
#Glubinka-Krasulenkov
Продолжение следует..
Источник: http://inorehovo.ru/novosti/tematicheskie_stranicy/glubinka-derevnya-starovo-fedina-roshcha-burchushka-i-karpovskie-kusty